вольтеровское кресло

• IPA^(key): [vɐlʲˈtʲerəfskəjə ˈkrʲesɫə]

вольте́ровское кре́сло • (volʹtérovskoje kréslo) n inan (genitive вольте́ровского кре́сла, nominative plural вольте́ровские кре́сла, genitive plural вольте́ровских кре́сел)

1. wing chair
   • 1852, Лев Толстой [Leo Tolstoy], “Глава XI. Занятия в кабинете и гостиной”, in Детство; English translation from Charles James Hogarth, transl., Childhood, 1912:

     Куст то́же мне не понра́вился: я сде́лал из него́ де́рево, из де́рева — скирд, из скирда́ — о́блако и наконе́ц так испа́чкал всю бума́гу си́ней кра́ской, что с доса́ды разорва́л её и пошёл дрема́ть на вольте́ровское кре́сло.

     Kust tóže mne ne ponrávilsja: ja sdélal iz nevó dérevo, iz déreva — skird, iz skirdá — óblako i nakonéc tak ispáčkal vsju bumágu sínej kráskoj, što s dosády razorvál jejó i pošól dremátʹ na volʹtérovskoje kréslo.

     Yet the blue bush did not wholly please me, so I changed it into a tree, and then into a rick, until, the whole paper having now become one blur of blue, I tore it angrily in pieces, and went off to meditate in the large arm-chair.

   • 1869, Иван Гончаров [Ivan Goncharov], “Часть V. Глава VII”, in Обрыв, Санкт-Петербург: Вестник Европы; English translation from Stephen Pearl, transl., Malinovka Heights, Alma Classics, 2020:

     Она́ се́ла в своё ста́рое вольте́ровское кре́сло, поста́вив ла́мпу пода́льше на бюро́ и закры́в её колпако́м.

     Oná séla v svojó stároje volʹtérovskoje kréslo, postáviv lámpu podálʹše na bjuró i zakrýv jejó kolpakóm.

     She sat down in her old Voltaire armchair, moved her desk lamp a little farther away and covered it with a lampshade.

   • 1875, Николай Лесков [Nikolai Leskov], “Глава первая”, in На краю света; English translation from Alfred Edward Chamot, transl., On the Edge of the World, 1923:

     Наш почте́нный хозя́ин в продолже́ние э́того разгово́ра храни́л глубо́кое молча́ние: он сиде́л с покры́тыми пле́дом нога́ми в своём глубо́ком вольте́ровском кре́сле и, по-ви́димому, ду́мал о чём-то друго́м[...]

     Naš počténnyj xozjáin v prodolžénije étovo razgovóra xraníl glubókoje molčánije: on sidél s pokrýtymi plédom nogámi v svojóm glubókom volʹtérovskom krésle i, po-vídimomu, dúmal o čom-to drugóm[...]

     Our respected host had remained profoundly silent during this conversation; he sat in his large arm-chair, with a plaid over his legs, and seemed to be thinking of quite other things[...]